Почему победили большевики?

Почему же они выиграли, а белые и все остальные проиграли?

Почему проиграли белые?

О причинах поражения белых написано много. Особенно много писали сами белые, в эмиграции. Для красных-то все было ясно: на их стороне объективные законы истории.

Большинство белых сходились в том, что причины поражения — чисто военные. Вот если бы во время наступления под Орлом в 1919 году не надо было снимать войска против Махно… Если бы Деникин принял план Врангеля и соединился бы с Колчаком… Если бы Родзянко энергично пошел на Петроград…

Иногда даже писали о том, что вот если бы Колчак на Урале не разделял бы армии, а единым кулаком ударил бы на Самару, потом на Казань, то катились бы большевики до самой Москвы!

Почему-то не принято было задавать вопросы: а почему вообще возник Нестор Махно? Почему за ним пошли? А если уж Махно был, то почему он не шел вместе с Деникиным? Почему пришлось воевать и с большевиками, и с ним? Почему Родзянко вел себя так нерешительно? А ведь без этих вопросов все непонятно. Все и правда сводится к тактике отдельных сражений и к мудрости тех или иных решений военачальников.

Уже стало общим местом, что белые разрозненно наступали с окраин, в то время как у красных были преимущества центральной позиции.

В СССР тщательно скрывалось, что белые армии были намного малочисленнее красной, что они хуже снабжались, были порой полуголодными и полураздетыми.

Но почему белые не объединились? Почему их было так мало? Почему они оставались так бедны?

Как всегда и во всякой гражданской войне, за военными причинами стоят причины политические. Начнем с того, что воевали не только белые и красные. На первом этапе Гражданской войны, в 1918 году, Белое движение вообще слабо оформилось, а Красная Армия только начала создаваться.

Почему проиграли "розовые"?

Почему "розовые" правительства социалистов оказались еще меньше способны сопротивляться большевикам, чем белые? Ответ очевиден: за ними никто не пошел. Эсеры были популярны в крестьянстве. Крестьянские восстания принимали эсеровские лозунги. Многие крестьянские вожаки называли себя эсерами, а другие — анархистами.

Но за городскими теоретиками крестьяне не шли и права руководить собой не признавали. Они не пошли в Народную армию Комуча и в Народную армию Чайковского. Когда эсеры попытались создать свой Союз трудового крестьянства, сами крестьяне их разогнали.

И анархист Махно, и анархисты на Алтае теоретически признавали князя Кропоткина и Ткачева, но политически и не думали им подчиняться.

Что бы ни говорили эсеры, они и сами не признавали рабочих и крестьян себе ровней. Не помог же Комуч Прикомучу. А его бывшие руководители честно сознавались Колчаку, что не могут же считать ровней длиннобородое быдло.

В результате эсеры, анархисты, меньшевики и прочие горожане оказались политиками без масс и генералами без армии. Их власть вспыхнула на мгновение и бесславно погасла.

А белые?

Конечно, Колчак и Деникин пользовались гораздо большим уважением, чем полузабытые Чернов и Авксентьев. К Чайковскому народ не пошел, а под командованием Миллера охотники воевали бесстрашно и лихо.

Но когда Колчак начал массовые мобилизации, результатом стали восстания и массовое неподчинение.

И казаки за белыми не пошли: они воевали с красными сами по себе. Краснов не хотел подчиняться Деникину. Анненков и Белов не подчинялись Колчаку. Семенов вообще создал собственное правительство и плевать хотел на Колчака. Терские казаки уважали Врангеля, но нарушали его приказы, когда он велел не трогать евреев и не сгонять с земли кабардинцев.

Белые могли быть отважны и героичны. Они могли пойти в "психическую атаку" и напасть на врага, превосходящего их численностью в пять раз. Многие операции белых — просто шедевр воинского искусства. Но белые не смогли создать массовую белую армию.

Их армии всегда были малочисленными дружинами людей одного класса, одного типа. Как только белые армии вырастали в численности — они утрачивали свое качество. А 3, 5, даже 10 тысяч врагов красные задавливали числом, уже независимо от качества.

Почему?!

Ответ не военный, а политический: потому, что у них не было единой мощной идеи.

Непредрешенчество оборачивалось тем, что белым было нечего сказать 90 % населения.

Белые могли сказать, ПРОТИВ чего они выступают. Но не могли внятно объяснить, ЗА что они борются.

Не было идеи — не было сплочения тех, кто готов воевать за эту идею.

Не было идеи — и у самих белых не оказалось достаточной воли для воплощения этой идеи в жизнь. Им самим было не за что воевать, некого сплачивать и незачем делать политику.

Некоммунистическая Россия была невероятно раздроблена. В феврале 1917 года она распалась на народы, сословия, классы, партии, группировки. Белые не сумели объединить эту Россию.

Врангель попытался это сделать, да поздно. Можно только гадать, что получилось бы, начни он воплощать свои идеи не в 1920-м, а в конце 1918 года.

Для Врангеля реформы это и есть оружие Гражданской войны. Могло ли сработать это оружие? Наверное, да… Но при условии, что белое и красное государства будут долго жить бок о бок. Как ГДР и ФРГ, как Северная и Южная Корея. Только тогда станет очевидным преимущество одного строя над другим.

"Осуществлять этот замысел летом 1920 г., когда Красная Армия достигла многократного превосходства, было поздно. Неспособность белых сразу, а не "после победы" решать насущные вопросы правопорядка и устройства повседневной жизни в союзе с крестьянским большинством населения — одна из главных причин крушения Белого движения".

Белая идея

За что же воевали белые? За имения? За свои фабрики и заводы? Но даже у аристократа Колчака отродясь не было имений. И у Юденича не было. Деникин вообще внук крестьянина. Корнилов — сын рядового казака. Глупая ложь, что они защищали свои невероятные богатства.

Тогда — за что?

Идеи для ВСЕХ у белых не было. Но идея для СЕБЯ у белых была. Это была идея сохранения и продолжения России. Вопрос только, какой России? России русских европейцев. России образованного слоя, который в 1917 году насчитывал от силы 4–5 млн человек. Еще примерно столько же русских туземцев готовы были войти в этот слой, принять его представления как свои собственные. Для этих 7–8 млн из 140 было очевидно, что именно следует сохранять и зачем.

В Гражданской войне этот народ русских европейцев раскололся, разбрелся по политическим партиям и течениям. И социалисты, и коммунисты — тоже русские европейцы по своему происхождению и сути.

Одни русские европейцы хотят отказаться от самого европейства для рискованного, но увлекательного для них эксперимента — коммунисты.

Другие хотят разных типов социал-демократии — эсеры, меньшевики, анархисты.

Третьи хотят продолжения и развития исторической России — это белые.

Они хотят сохранить уютную Россию интеллигенции, встающую со страниц книг Булгакова и Пастернака. В этой России лежат стопки книг в коричневых корешках на пианино, глядят предки с картин и фотографий на стенах. Это очень симпатичная Россия, но 90 % тогдашнего! населения бывшей Российской империи не имеют к ней никакого отношения. Они не будут воевать и умирать за идею ее сохранения.

При этом 70–80 % русских европейцев ни в чем не хотят участвовать, ни к кому и ни к чему не примыкают. Все политические группировки очень и очень малочисленны… Белых попросту мало, считаные десятки тысяч боеспособных мужчин на всю колоссальную Россию.

Внутри белого лагеря

Белые постоянно грызлись между собой. Они были едины в первые смутные дни, а потом… Деникин не любил Колчака и "придерживал" Врангеля. Май-Маевский очень не хотел, чтобы Москву взял несимпатичный ему Кутепов. Врангель интриговал против Деникина.

Родзянко злился на Юденича за то, что тот умнее и удачливей. Вермонт присвоил титул князя Авалова и предал Юденича и Родзянко, чтобы попытаться посадить на престол нового царя-батюшку.

Слащев вел переговоры с большевиками, чтобы убить Врангеля и сесть на его место.

Колчак матом ругал Деникина и Май-Маевского за нерешительность и трусость. Каппель угрюмо отмалчивался, и за это ему тоже доставалось. Пепеляев тоже ругал матом — но уже Колчака, и тоже за нерешительность.

Генералы вели себя так, словно все предрешено, их Россия просто не может быть не спасена. Еле мерещился успех — и они тут же утрачивали единство. Интриги заменяли согласие, все тонуло в тумане выяснения, кто тут самый большой и важный.

По законам вчерашнего дня

Белые генералы считали, что они морально правы. Все остальные тоже должны понять их правоту и поступать "так, как надо". Возможно, такое поведение было осмысленно, пока европейская цивилизация находилась на подъеме. Но время высшего взлета было уже позади.

Белые так и не поняли, что мир изменился. Что сама Великая война — верный признак этих изменений и что никто никогда не будет жить так, как жили русские европейцы до Великой войны. Они чувствовали себя правящим слоем, носителями высших истин… Но цивилизации, в которой они и такие, как они, были высшим и правящим слоем, уже не существовало. Рыцари несуществующей империи. Граждане распадающейся цивилизации. Владельцы обесцененного пакета акций.

Типичные интеллигенты, или Без союзников

Белые вели себя так, словно все обязаны разделять их убеждения. В этом они были типичнейшими русскими интеллигентами. Они не желали понимать, что кроме них в России поднялись новые могущественные силы и без поддержки этих сил они погибнут.

Они вели себя так, словно им не нужны никакие союзники. У них были принципы и убеждения. Они не могли… простите, они не желали поступаться своими принципами и убеждениями. В том числе своей наивной верой, что Российская империя вечна.

В самой России идет Гражданская война, армии Финляндии и Польши намного сильнее любой из русских и из советских армий. Армии Эстонии и Грузии по меньшей мере не слабее, это необходимые союзники.

Пойдите на союз с Финляндией! Признайте ее независимость! Стисните зубы и согласитесь даже на рождение новой Речи Посполитой "от можа до можа"! Если вы сделаете это, Запад начнет помогать вам совершенно по-другому. Могучие армии Маннергейма и Пилсудского двинутся на Петроград и Москву. Тогда вы потеряете колонии, но сохраните Россию. И себя во главе этой России. Ведь стократ лучше сохранить часть бывшей Российской империи, чем проиграть всю Россию и до конца.

Если вы никак не можете поступиться идеей "единой и неделимой", то хотя бы врите, лицемерьте! После победы сложится совершенно новый расклад сил… Вполне может статься, что Финляндия согласится на новый союз с Россией. Вполне вероятно, что и Польшу вы заставите отдать украинские и белорусские земли. Это все возможно, если вы будете разумнее, гибче, реалистичнее. Если вы не упретесь рогом в свои бесподобные убеждения, а станете вести реальную политическую игру.

То же самое касается и союза с господами социалистами. Скинуть Директорию и арестовать болтливых членов Комуча было необходимо. В том числе и для спасения России. Но кто мешает признать идею социализации земли? Раз она так дорога крестьянам и их жалелыцикам эсерам, пусть их… Опять же, не хотите честно пойти на компромисс? Ну, так наврите! Расскажите, что вы сами немного эсеры… в душе. Не вешайте черноморских "областников", согласитесь хотя бы на словах с их бредовыми идеями. Тогда против вас не поднимутся "зеленые" восстания. Вот войдете в Москву под колокольный звон — тогда и разбирайтесь с Рябоволом и прочими черноморскими "областниками".

Большевики поступали именно так: создавали с эсерами и анархистами общее правительство, а сами воротили, что хотели. И передавили горе-"союзников", когда те перестали быть нужны.

Но белые отказались от любых компромиссов, от любых сделок и с националами, и с другими политическими силами. Они считали, что если они морально правы, то могут идти против большевиков и одни, без союзников. Они и пошли. Последствия мы расхлебываем до сих пор.

Почему проиграло крестьянство?

Здесь не место подробно писать о туземной России. Это я сделал в другой своей книге. Предельно коротко: весь петербургский период нашей истории, с Петра и до 1917 года, существовала Европейская Россия, петербургская. А рядом с ней жила туземная Россия, народная. Россия, доживавшая представления и нормы более раннего, московского, периода нашей истории.

Русские крестьяне, последние московиты, привыкли — все дела по управлению Империей ворочают не они. Их дело — заниматься проблемами чисто местными. Как мужики времен Разина, как казаки времен Пугачева, они не желают уходить из своих родных мест.

Пока их не трогают, они готовы подчиняться всем, кто только командует из городов… Крестьянская масса хотела только одного: чтобы ее оставили в покое и не втягивали в Гражданскую войну.

Все равно втягивают, но и тогда крестьяне защищают свои дворы, деревни, самое большее — свои губернии. В армию, которая защитила бы всех, всю Россию, они совершенно не стремились. У повстанцев в Ярославле они взяли винтовки… И разошлись почти все, оставив оружие для своих и только для своих целей.

Невозможно без кома в горле представить себе, как умирают детишки на руках у матерей: в концлагере под осенним дождем, на сырой брюкве.

Никому не пожелаешь умереть в чекистском подвале, Увидев такую смерть своей семьи.

Но крестьяне сделали все необходимое именно для такого конца.

Крестьянство проиграло потому, что оставалось туземным.

Крестьяне, русские туземцы, "городским" "кадюкам" не верили и вместе с ними не шли. Даже если лозунги были те же самые. Пока были белые армии, сами "зеленые" отсиживались, белым не помогали. А у красных долгое время до них не доходили руки, как до Тамбовской губернии. Теперь белых нет. "Зеленые" вынуждены делать то, что не сумели сделать белые: воевать с красными. Но единого руководства у них нет, "русские туземцы" страшно разобщены. А у красных теперь руки развязаны, в каждом регионе страны они давят "зеленых" по отдельности.

Казаки вели себя почти так же. Чем дальше от своих станиц, тем неохотнее воевали они. Донские казаки после рейда Мамантова повернули не на Москву, а на Дон. Семиреченские казаки воевали только у себя. Забайкальские казаки не хотели помогать Колчаку: у них свой атаман Семенов, свои проблемы. Уссурийские казаки били красных уголовничков Лазо, но тоже Колчаку не помогали.

Терские казаки отменно воевали с Узун-Ходжой, но грустили на Украине и в России. Вроде за белых, союзники… Но стоило белым начать проигрывать, они заняли изменнически-нейтральную позицию.

Уральские и оренбургские казаки тоже не хотели идти в Россию… ну, и оказались в конце концов… кто уцелел, куда дальше от своей земли — в Персии.

А белые проиграли потому, что не смогли сплотить против большевиков всей остальной России. И остались кучкой героев, идущих против заведомо сильнейшего противника.

Почему выиграли красные?

У красных как раз была идея!

Грандиозная идея. Может быть, это вообще самая грандиозная идея за всю историю человечества. Им было для чего истязать, мучить, заставлять самих себя совершать любые усилия и сверхусилия. Ведь они строили новый мир, новую Вселенную, где все будет иначе, чем сегодня.

В своей идеологии красные соединили сразу несколько идеологий конца XIX — начала XX века. Они были одновременно революционеры и люди эпохи Просвещения. Сторонники культа науки и прогресса, убежденные в "научности" марксизма. И строители безумия "альтернативной" цивилизации под знаменами Иуды и Каина.

Красные были "за народ" и поддерживали самые причудливые идеи "народных масс", но строили тоталитарное государство. Они были сторонниками идеи национального государства, но замахнулись на создание величайшей в истории, предельно громадной Земшарной империи. Они были сторонниками первобытно-общинной "социализации земли" и рвались в космос.

У них был смысл заставлять других. Идеология была такая грандиозная, такая ослепительная, что как бы имело смысл принуждать других людей бороться за эту идею.